Главная > Генеалогия морской мощи и семиотика истории > Приливы и отливы (глобальные ритмы в истории войны на море)

Приливы и отливы (глобальные ритмы в истории войны на море)

Предлагаемая Вашему вниманию энциклопедия практически не касается истории мореплавания в древнем мире и средневековье. Создание торгового судоходства уходит в такую же глубь веков, что и изобретение колеса. Однако первый аналог современной системы мировой морской (в данном случае — Средиземноморской) торговли появился лишь во втором тысячелетии до н.э. С некоторой степенью уверенности можно утверждать, что первым государством, которое в современном смысле этого слова владело морем, был Египет. Входящая в его состав и поддерживаемая его финансами, его вооруженными силами, его авторитетом Финикия построила первый в истории настоящий торговый флот.

Следует очень четко сознавать, что с момента изобретения паруса и по крайней мере до постройки трансконтинентальных железных дорог слова "мировая торговля" и "морская торговля" были синонимами.

Суточный пробег парусного судна, даже очень примитивного, в четыре— пять раз превосходит дневной переход каравана. "Эксплуатационные расходы" меньше, перевозимый груз больше. Наконец, при всех "неизбежных на море опасностях" морской путь надежнее, нежели караванная тропа, которую слишком легко перекрыть. В результате морской торговый оборот на порядок превосходит сухопутный и вносит основную лепту в обеспечение связности империй. Существование Империи подразумевает морскую торговлю и систему "владения морем".

Заметим, что при всей очевидности подобных построений понадобилось подвижничество Тура Хейердала, чтобы историки, наконец, признали связующую, а не разобщающую роль моря в жизни древних обществ.)

Как известно, торговля —дело прибыльное. Морская торговля, будучи наиболее эффективной была и наиболее прибыльной. Еще прибыльнее оказался грабеж морской торговли — пиратство.

Собственно, "владение морем", как мы его понимаем — есть прежде всего способность защитить морскую торговлю от пиратства.

Задача эта трудна.

Пираты имеют возможность пользоваться преимуществами скрытности, внезапности, скорости. Они наносят удар, уничтожают или захватывают судно с дорогим грузом и исчезают в бескрайнем морском просторе или в лабиринте островов. Искать их после атаки, как правило, бесполезно.

Но есть и другая сторона проблемы. Пиратскому кораблю, как и любому другому кораблю, нужна база на берегу. Эту базу нетрудно обнаружить, она весьма уязвима и может быть уничтожена. Следовательно, пиратство может лишь тогда иметь реальные шансы на успех, если есть держава — великая, но не "владеющая морем", которая его поддерживает. (Собственно, каперство, рейдерство, крейсерская война — все формы действий слабейшего флота против неприятельской торговли — есть узаконенное пиратство.)

Итак, необходимым условием успешного оспаривания господства на море является государственная поддержка пиратства, выражающаяся в предоставлении ему береговых баз и рынков сбыта. Подобная ситуация сразу вынуждает противника принять оборонительные меры. Обычно, это означает резкое усиление военного флота, создание свободных мобильных эскадр и введение системы конвоирования торговых судов.

Эти действия (для специалиста по теории систем — рефлекторная реакция системы по имени "торговля" — сродни перестройке иммунной системы организма в ответ на инфекцию) приводят к возникновению определенного баланса сил между пиратством и защитой торговли.

(Интересно отметить, что рентабельность торговли снижается от "иммунизации" сильнее, чем от пиратства. Но, теряя деньги, купцы сохраняют главное — нормальное функционирование системы.)

Баланс не может поддерживаться вечно — уже в силу экономической невыгодности гонки морских вооружений. Рано или поздно (и для господствующей державы — чем раньше, тем лучше) конфликт должен вылиться в войну и привести к решающему сражению. Господство на море будет сохранено только в том случае, если это сражение закончится неоспоримой победой. Неопределенный результат равносилен поражению и гибели Империи.

Соответственно, успешная борьба против пиратства\рейдерства возможна лишь в том случае, если слабейшая сторона не может рассчитывать на успех в сражении главных сил флотов. Если пиратские корабли в состоянии выдержать линейный бой с посланной против них регулярной эскадрой, если поддерживающая рейдеры страна может с реальными шансами на успех рассчитывать на генеральное морское сражение, господство на море с неизбежностью будет утрачено. Сразу или в недалеком будущем.

Итак, мы приходим к тому же выводу, что и Мэхэн: результат крейсерских операций определяется соотношением главных (линейных) сил флотов.

Финикии удалось сохранять превосходство в морских вооружениях несколько столетий. (В этом ей помогла страшная катастрофа Санторина, когда взрыв вулкана и цунами нанесли смертельный удар их основному противнику — Криту.) Тем не менее, в XII веке до н.э. Ахейская Греция, создав могучий флот, практически целиком пиратский, поставила господство Египта\Финикии под сомнение. Результатом, как всегда в таких случаях, явилась глобальная война, в которой участвовали все великие державы того времени. Эпизод этой войны, связанный с осадой Трои, остался в памяти потомков.

Троянская война и последующее за ней вторжение "народов моря" (данайцев) привела к первому в истории распаду мировой морской торговли, которая была возрождена уже в период классической Греции.

Многочисленные войны V—IV веков до н.э. не способствовали нормальному функционированию торговой сети Средиземноморья, хотя, надо заметить, что все претендующие на мировое господство державы создавали военный флот и пытались вести борьбу с пиратами. Проблема заключалась в явной нехватке ресурсов античных полисов, которые физически не могли построить и содержать флот, контролирующий Средиземное море. Непрерывные войны к тому же означали, что пиратский флот (как бы он не назывался и кому бы он не принадлежал) всегда найдет себе пристанище.

В этот период мы находим пример осознанного формального использования морской мощи для попытки сконструировать великую Империю — имеется в виду политика Перикла по созданию Афинского морского союза. К сожалению, афиняне так и не смогли понять, что во-первых, демократических империй не бывает, и во-вторых, кроме превосходства в военных силах, для победы нужно и некоторое искусство.

Позднее Рим продемонстрировал обе стороны утверждения: мировая империя неотделима от господства на море. Распад римского государственного организма привел к полному исчезновению (на несколько веков!) средиземноморской торговли.

В раннефеодальную эпоху на господство на море не претендовал никто. Мир погрузился в пучину раздробленности — микроскопические домены добивались автаркии (то есть, полной независимости жизни от торговли) и воевали между собой. Торговые суда не выходили в море, а пиратские дружины, озверев от отсутствия добычи, нападали на берега и даже захватывали целые государства. Экспансия викингов, пиратская по своей сути, не несла в себе никакого конструктивного начала. Кровь, смерть, "последний удар, и за ним — дорога в Вальгаллу".

Понадобилось колоссальное усилие всего Западного мира, возглавляемого Римской католической Церковью, чтобы, объединив все ресурсы на колоссальное мероприятие по освобождению Гроба Господня, создать условия для восстановления торговли в Средиземном море и организации торговли в Атлантике.

С этого момента начинается медленный рост мировой Испанской Империи. Несколькими столетиями позже эта империя охватит собой все моря и океаны, сосредоточит в своих руках неисчислимые богатства, построит колоссальный флот и обеспечит себе неоспоримое господство на море и огромные колонии.

Вызов испанской торговле и морскому могуществу Испании был брошен английскими пиратскими кораблями. В книге рассказывается об одном из самых знаменитых кораблей этой эпохи — "Golden Hind" ("Золотой Лани"), флагмане Фрэнсиса Дрейка, пирата, имя которого навечно осталось в истории и на географических картах. Дрейк, прозванный врагами "драконом", сделал больше, чем кто-либо для уничтожения Испанской католической империи. Его кругосветка показала, что испанцы не только не в силах прикрыть свои неповоротливые "золотые конвои" от нападения маневренных и быстрых британских кораблей, но даже не в состоянии обеспечить надежную защиту собственных баз. Дрейк наносил удары по испанским портовым городам, не исключая метрополии.

Эскадренный бой стал неизбежностью.

Он произошел в 1558 году и закончился с неопределенным результатом. По точному определению бельгийского подводного археолога Стенюи: "Говард Эффингемский не выиграл сражение, но Медина-Сидония проиграл его". Настоящее издание знакомит Вас с галеоном "Ark Royal", флагманским кораблем Говарда и одним из крупнейших кораблей той эпохи.

Психологические последствия гибели "Великой Армады" были неисчислимы, и не последним из них было освобождение от испанского владычества Голландии. Соединенные провинции сделали то, что было не под силу пиратствующей Англии — создали взамен испанской свою систему торговли. (И этим заслужили вечную признательность европейцев. После разгрома Испании была достаточно велика вероятность распада единой экономической системы и нового витка феодализации, из которого пришлось бы выбираться несколько поколений.)

Суть дела состояла в том, что голландцы, создав первое из великих вне- государственных образований (Ост-Индскую компанию) противопоставили испанской практике — торговле с дискриминацией по религиозному признаку — концепцию абсолютно свободной торговли. (Смотри статью о корабле "Eendracht" в настоящем издании.) Резкое снижение "информационного" или "транспортного" сопротивления голландскими купцами привело к тому, что бог торговли отвернулся от Испании.
Деградация была недолгой. Огромные богатства, накопленные некогда королями Испании, утекли в Европу (прежде всего, в ту же Голландию) — плата за попытки удержать разваливающуюся империю. Уже через столетие после разгрома Армады Испания превращается в полусамостоятельное государственное образование и надолго сходит с международной арены.

Англия перенимает голландскую религиозную терпимость и на волне подъема, вызванного разгромом Армады, создает прекрасный флот. Хотя уровень военно-морского искусства Соединенных Провинций** был явно выше (знаменитый Де Рейтер), англичане в целом оказались более удачливыми моряками и первооткрывателями. В семнадцатом веке в огне англо-голландских морских войн выковывалась Британская Империя. Столетием позже принятием Австралии под власть британской короны создание новой мировой структуры было завершено.

XIX век начался с того, что вызов английской морской мощи был брошен великой континентальной державой — наполеоновской Францией. При всей гениальности императора французов надо признать, что игра шла в одни ворота. Наполеон блистательно продемонстрировал, что сугубо разрушительная война против торговли не может иметь успеха. Огромные силы, брошенные на организацию и осуществление "континентальной" торговой блокады Англии, оказались направленными прежде всего против собственной торговли и экономического потенциала. У мыса Трафальгар адмирал Нельсон ликвидировал линейный флот противника и ценой своей жизни на сто лет обеспечил для Англии мир, богатство и процветание.

В рамках возникшей общепланетной торговой империи господство на морях неоспоримо принадлежало Великобритании. Эта страна была не только "мастерской мира", но и главным морским перевозчиком. Военный флот Англии отвечал "двухдержавному стандарту": он соответствовал по своей силе сумме двух любых других флотов на Земле.




При частичной или полной перепечатке материалов, пожалуйста, не забывайте указывать
прямую индексируемую ссылку на сайт www.korablon.com, уважайте и цените чужой труд!!!

Материалы, представленные на сайте взяты из открытых источников. Все права на данные материалы принадлежат их законным
правообладателям. В случае обнаружения нарушения авторских прав - просьба сообщить нам об этом через обратную связь.